b30753a4

Булычев Кир - Посёлок



child_sf Кир Булычев Посёлок «Поселок» — одно из самых сильных произведений К.Булычева. Это захватывающая история экипажа космического корабля «Полюс», потерпевшего аварию на дикой неисследованной планете.

В ситуации почти безнадежной, люди основывают маленькую колонию и пытаются выжить в окружении враждебных человеку инопланетных животных и растений. Выжить — теперь главная забота космических «робинзонов».

Ко времени, когда подрастает новое поколение обитателей Поселка, скорая его гибель кажется уже неизбежной — идет борьба и за существование, и за сохранение человеческого достоинства. И слабый шанс на спасение дает лишь труднейшее путешествие через перевал к заброшенному кораблю — осколку земной цивилизации, которое становится символом всех человеческих устремлений и надежд — символом возвращения домой.
Перевал, За перевалом 1984 ru ru Dmitriy A. Geels dmig dmitriy.geels@gmail.com FB Tools 2006-03-31 http://lib.ru/BULYCHEW/poselok.txt F4C4E673-D1F9-4711-80EC-D7BE89EAF450 1.1 v1.1 — дополнительное форматирование, включение в серию Ego
Кир Булычев
Посёлок
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Перевал
Глава первая
В доме было сыро, мошка толклась у светильника, надо бы давно его погасить, мать, конечно, забыла, но на улице дождь, полутьма. Олег валялся на койке — недавно проснулся. Ночью он сторожил поселок: гонял шакалов, они целой стаей лезли к сараю, чуть самого не задрали.

В теле была пустота и обыкновенность, хотя сам от себя он ждал волнения, может, страха. Ведь пятьдесят на пятьдесят, вернешься или не вернешься. А пятьдесят в квадрате? Должна быть закономерность, должны быть таблицы, а то вечно изобретаешь велосипед.

Кстати, все собирался спросить Старого, что такое велосипед. Парадокс. Велосипеда нет, а Старый укоряет им, не задумываясь о смысле фразы.
На кухне закашляла мать. Она, оказывается, дома.
— Ты чего не пошла? — спросил он.
— Проснулся? Супу хочешь? Я согрела.
— А кто за грибами ушел?
— Марьяна с Диком.
— И все?
— Может, кто из ребят увязался.
Могли бы и разбудить, позвать. Марьяна не обещала, но было естественным, если бы позвала.
— Есть не хочется.
— Если дожди не кончатся, — сказала мать, — до холодов огурцы не вызреют. Все плесенью зарастет.
Мать вошла в комнату, разогнала ладонью мошку, задула светильник. Олег смотрел в потолок. Желтое пятно плесени увеличилось, изменило форму. Еще вчера оно было похоже на профиль Вайткуса: нос картошкой.

А сегодня нос раздулся, как будто ужалила оса, и лоб выгнулся горбом. Дику в лесу неинтересно. Чего ему грибы собирать?

Он охотник, степной человек, сам же всегда говорил.
— Мошки много, — сказала мать, — холодно ей в лесу.
— Нашла кого жалеть.
Дом был поделен пополам, на другой половине жил Старый и близнецы Дуровы. Он их взял к себе, когда старшие умерли. Близнецы всегда хворали: один выздоровеет, другой простудится.
Если бы не их ночное нытье, Олег никогда бы не согласился дежурить ночами. Слышно было, как они хором захныкали — проголодались. Невнятный, далекий, привычный, как ветер, монолог Старого оборвался, заскрипела скамейка.

Значит, Старый пошел на кухню, и тут же загалдели его ученики.
— И куда тебе идти? — сказала мать. — Не дойдете же! Хорошо еще, если целыми вернетесь!
Сейчас мать заплачет. Она теперь часто плачет. Ночью плачет. Бормочет, ворочается, потом начинает тихо плакать — можно догадаться, потому что шмыгает носом.

Или начинает шептать, как заклинание: «Я не могу, я больше не могу! Пускай я лучше умру…» Олег, если слышит, замирает, потому что показать, что не спит, стыдно, как будто



Назад