b30753a4

Булычев Кир - Похищение Чародея



Кир БУЛЫЧЕВ
ПОХИЩЕНИЕ ЧАРОДЕЯ
Повесть
1
Дом понравился Анне еще издали. Она устало шла пыльной тропинкой
вдоль заборов, сквозь дырявую тень коренастых лип, мимо серебристого от
старости колодезного сруба - от сильного порыва ветра цепь звякнула по
мятому боку ведра; куры суетливо уступали дорогу, сетуя на человеческую
наглость, петух же отошел строевым шагом, сохраняя достоинство. Бабушки,
сидевшие в ряд на завалинке, одинаково поздоровались с Анной и долго
смотрели вслед. Улица была широкой, разъезженная грузовиками дорога вилась
посреди нее, как речка по долине, поросшей подорожником и мягкой короткой
травой.
Дом был крепким, под железной, когда-то красной крышей. Он стоял
отдельно от деревни, по ту сторону почти пересохшего ручья.
Анна остановилась на мостике через ручей - два бревна, на них набиты
поперек доски. Рядом был брод - широкая мелкая лужа. Дорога пересекала
лужу и упиралась в распахнутые двери серого бревенчатого пустого сарая. От
мостика тянулась тропа, пробегала мимо дома и петляла по зеленому склону
холма, к плоской вершине, укрытой плотной шапкой темных деревьев.
Тетя Магда описала дорогу точно, да и сама Анна шаг за шагом узнавала
деревню, где пятилетней девочкой двадцать лет назад провела лето. К ней
возвращалось забытое ощущение покоя, гармонирующее со ржаным полем,
лопухами и пышным облаком над рощей, звоном цепи в колодце и силуэтом
лошади на зеленом откосе.
Забор покосился, несколько планок выпало, сквозь щели проросла
крапива. Смородиновые кусты перед фасадом в три окна, обрамленных некогда
голубыми наличниками и прикрытых ставнями, разрослись и одичали. Дом был
одинок, он скучал без людей.
Анна отодвинула ржавый засов калитки и поднялась на крыльцо. Потом
оглянулась на деревню. Деревня тянулась вдоль реки, и лес, отделявший ее
от железнодорожного разъезда, отступал от реки широкой дугой, освобождая
место полям. Зато с другого берега он подходил к самой воде. Оттуда тянуло
прохладным ветром, и видно было, как он перебегает Вятлу, тысячью
крошечных лапок взрывая зеркало реки и раскачивая широкую полосу
прибрежного тростника. Рев мотора вырвался из-за угла дома, и низко
сидящая кормой лодка распилила хвостом пены буколические следы ветра. В
лодке сидел белобородый дед в дождевике и синей шляпе. Словно почувствовав
взгляд Анны, он обернулся, и хотя лицо его с такого расстояния казалось
лишь бурым пятном, Анне почудилось, будто старик осуждает ее появление в
пустом доме, которому положено одиноко доживать свой век.
Пустое человеческое жилище всегда печально. Бочка для воды у порога
рассохлась, из нее почему-то торчали забытые грабли, у собачьей конуры с
провалившейся крышей лежал на ржавой цепочке полуистлевший ошейник.
Анна долго возилась с ключом, и когда дужка сердито выскочила из
пузатого тела замка, входная дверь поддалась туго, словно кто-то
придерживал ее изнутри. В сенях царила нежилая затхлость, луч солнца,
проникнув в окошко под потолком, пронзил темный воздух, и в луче
замельтешили вспугнутые пылинки.
Анна отворила дверь в теплую половину. Дверь была обита рыжей
клеенкой, внизу - прикрытое фанерой отверстие, чтобы кошка могла выйти,
когда ей вздумается. Анна вспомнила, как сидела на корточках, завидуя
черной теткиной кошке, которой разрешалось гулять даже ночью. Воспоминание
звякнуло, как колокольчик, быстро прижатый ладонью. На подоконнике в
молочной бутылке стоял букет бумажных цветов. Из-под продавленного дивана
выскочила мышь-полевка.
Отогнув гво



Назад